Как бы это могло быть на самом деле. Соседка Женя

Зашёл я тут по делам к соседу. Не помню уж чего надо было. И как тут вспомнишь, если:

— А. Его не было дома.

— Б. Дома была его жена Женька.

— В. Женька была в весёлом настроении и слегка пьяном состоянии. И самое главное

— Г. Женька сидела на кухне, потребляя в одну харю по тихой грусти водочку. И совсем уж главное

— Д. Сидела Женька на кухне без трусов.

От такой картины в горле несколько пересохло и память услужливо освободила место в мозгу для иных мыслей. А какие мысли могут возникнуть при виде пизды у парня несколько молодого возраста, у которого гормоны ещё не перестали бушевать и часто голова срабатывала намного позже головки. То есть обычный залупоголовый — думающий не головой. Или членистоногий — куда член, туда и ноги. Замер, сглатывая слюну, забыв причину, по которой заглянул к соседям, да и сами слова куда-то потерялись. Лишь глаза, будто притянутый магнитом кусок железа, уставились на Женькину плохо выбритую промежность. Прилипли. Женька, не дождавшись от меня никаких слов, сама поинтересовалась

— Ну? И чем обязана вашему визиту?

О, бля, какие слова по пьянке произносит! В обычной жизни немного сварливая баба, чаще всего не выбирающая слова в общении хоть с кем: с начальством, с соседями, с покупателями в магазине, где она трудилась продавцом, не говоря уже про тех, кто имел неосторожность хотя бы чем-то зацепить её величество, или даже если ей показалось, что кто-то пытался это сделать. Откашлявшись, будто поперхнулся чем-то, спросил

— А Витька где?

— А зачем тебе мой муж?

— Жень, дело есть к нему.

— И какое дело у тебя к Витьке? На пьянку позвать? Или по бабам? Суки вы, мужики.

Интересный поворот.

— Жень, да спросить кое-что хотел.

— Спрашивай.

— Так Витька где? У него спросить хотел.

— К ебеням умотал твой Витька. К мамочке своей.

— Поругались, что ли?

Это у них одно из любимых занятий. Вначале разругаются, потом мирятся, потом изнава ругачка. По поводу и без оного.

— Выгнала я его. Насовсем.

— Шутишь?

— Шучу. Поехал к свекрухе чего-то там строить. Или ломать. Не помню. А я вот одна. Даже выпить не с кем. О, Санёк, давай с тобой посидим, выпьем. А то одна, как алкашка перед зеркалом. Никакого удовольствия.

Выпить на халяву? Отчего же и нет. Только вот не полезет водка в горло, пока соседка будет в таком виде.

— Ты это…Короче, Жень, выпить можно. Только ты это…Да ты хоть трусы надень.

Засмеялась, просто зашлась в хохоте.

— Мальчик смутился? Ай-яй-яй! Ни разу пизду не видел. Тётя смутила мальчика — пизду показала.

— Дура!

Немного успокоившись, села прямо, даже попыталась одёрнуть юбку.

— Ладно, только ради тебя. Пойду, поищу, где-то были. Снимала же я их. Саш, ты пока в холодильнике пошарь, поищи, чем закусить. Варить в лом. Там колбаса была, огурцы, вроде. Да что найдёшь.

Женька вышла, а я в холодильник морду сунул, раз хозяйка позволяет. И колбаса нашлась, и огурцы, и сало. Или грудинка. Что-то копчёное и вкусно пахнущее. Когда-то жареная, но уже холодная курица тоже вылетела и приземлилась на столе. Натюрморт, бля! Тут и Женька вернулась.

— Оделась?

— Саш, трусы не нашла. И куда я их задевала. Я чулки одела.

Женьку поправлять и учить правилам русского языка — только время терять и нарываться на неприятности. В принципе у нас в посёлке так говорит большинство. За исключением училки русского языка и литературы в нашей поселковой школе. И меня. Потому что совсем недавно заучил, что одевают Надежду, а надевают одежду. О, как! Вона чего узнал! Теперь готов поправлять всех. Но не буду. Ладно бабы просто пошлют. А мужики могут и добавить чего для ускорения, чтобы быстрее пошёл туда, куда послали.

Женька, ни капли не страдая от отсутствия стыдливости, присущей большинству баб, задрала юбку, показывая свои чулки и голую задницу.

— Как?

— Класс!

Это не про чулки. Это про Женькину жопу. Она у неё и правда нормальная: притягивает взгляд и вызывает желание прикоснуться к прекрасному. Проще говоря, потискать эту задницу. И для полного созерцания этого произведения её родителей, лучше бы поставить Женьку раком. Тогда можно наслаждаться зрелищем в полном объёме. Я же в душе эстет, меня так и тянет к прекрасному. Путь это и будет женская жопа.

После третьей, за которой можно и закусывать, потому что мы русские, а русские лишь после неё и закусывают, жевали снедь, до какой дотянулись руки. Заговорили. Мы же не немцы какие, чтобы пить молча. Было дело, видел я такое. Это когда служил в ГСВГ. Зашли как-то в гаштет курева прикупить. Советским солдатикам было запрещено покупать спиртное, и уж тем более употреблять его. Правда находились среди немцев такие, кто, видимо, пытаясь искупить вину за оккупацию, угощали нас шнапсом. Та ещё гадость. А может то были тайные агенты ЦРУ или Моссада (немцы с евреями что-то уж слишком скорешились), пытающиеся таким образом подорвать боеготовность нашей Красной Армии — гордости советского народа. А вот хрен вам в грызло! Споить русского солдата такими мензурками — даже не смешно. Так вот насмотрелся я там, как какой-нибудь Ганс или Фриц возьмёт рюмку шнапса, кружку пива и сидит цельный вечер в гордом одиночестве, смачивая губы шнапсом и отхлёбывая пивко. Мерзостное зрелище. Ты в кружку пива соточку водки, сделай ерша — вот это приход. И главное всё это молча, будто разучился говорить. Но мы, повторяю, не немчура. Нам за столом разговор подавай.

Женька, и без того бывшая навеселе, выпив ещё немного, расслабилась. А что, дома же. Как хочу, так и сижу. Вот и села, привычно поставив ногу на край стула. И вновь картина из собраний Эрмитажа — Женькина голая пизда. Вот же сучка! Пока я накрывал на стол, выполняя обязанности хозяйки, успела поскрести лобок. Скорее всего Витькиной бритвой. И тут меня накрыло. Если баба не находит трусы, но случайно натыкается на чулки, если успевает, будучи в лёгком подпитии, побрить пизду, то не означает ли это, что у нас с ней может случится поебон? Главное в этом деле не спешить, чтобы не спугнуть дичь. А я, если и не в совершенстве владею приёмами охоты, то знаю хотя бы азы. И с родителем, и с дядьями не один десяток километров по тайге намотал. Да что там десяток — сотни.

Глазки свои бесстыжие, вновь прилипшие как новомодные магнитики для холодильников, к пизде, отвёл в сторону, едва ли не помогая им руками. До того не хотели отворачиваться. Ну да со мной не поспоришь. Приказал — ша! Исполнять! На службе замкомвзводом был, научился. Женька, зря потратив все свои женские штучки-дрючки, применяемые бабами для обольщения мужиков, сдалась и прямо задала вопрос

— Саш, ты не импотент? Или ты любитель мальчиков?

Не понял её вопроса. Сразу не понял. А когда дошло, возбудился и даже сделал попытку засучить рукав. Шерсть дыбом, из глаз искры.

— Ты базар фильтруй, шлёнда! За такое и в роговой отсек на раз-два получить можно.

— О-хо-хо! Гроза, да к ночи. А чего ж ты тогда ко мне не пристаёшь? Я зря всё наружу выставляю?

Сделал вид, что смутился. Даже попытался вызвать красноту на лице. Но рожу сделал, как у артиста Табакова, когда он играл "Голубого воришку" в "Двенадцати стульях". Сама скромность. А женька дальше наезжает.

— Может я для тебя рожей не вышла? Ты скажи.

— Жень, ты нормальная баба, слов нет. Только Витька мой кореш, а тут я его бабу завалю. Не совсем по-пацански.

Женька фыркнула

— Не по-пацански ему. А если твой кореш уже вторую неделю рожу домой не кажет? А мне что? Самой себя? Чем? Морковкой? Или вот этим?

Схватила со стола огурец и в пизду толкает.

Офонарел!

— Жень! Жень! Ты что, сдурела? Это же закуска!

— А что, ты ни разу бабам пизду не лизал? Не ври только. Раз лизал, то и огурец слопаешь.

— Нууу…Всё равно как-то это…

Поводил руками, стараясь объяснить на пальцах что означает "как-то это." Женька засмеялась

— Испугался? Не ссы. Не буду. За испуг саечку.

Словно кошка стекла со стула и вмиг переместилась ко мне на колени.

— Саш, давай просто потрахаемся. Правда, Саш, аж болит всё.

— А Витька?

— А кто ему рассказывать будет? Ты? Я нет.

Раз так, смело задрал кофту и вытряхнул титьку из лифчика. Неча ей томиться в заперти, на волю пора. Женька потянулась к губам, свернув свои трубочкой.

Поцелуй, да ещё когда титьку шараешь, а ещё когда юбку задрал и задница голая, это что-то с чем-то. Кофточка, как лишняя помеха, улетела в глубины кухни. Потом отыщется, если понадобится. Женька, соскользнув с колен, присела на корточки, потянула с меня одежду

— Саш, да сними ты эти чёртовы штаны! Ооо, какой красавец! Саш, я его хочу!

Возможно я чего-то не понял, не дав Женьке закончить тираду, только быстро сориентировался и, ласково обняв Женню за голову, ткнул губами в головку. Нежно, но настойчиво. Женька охотно раскрыла рот. Лишь спросила

— Саш, потом полижешь?

А то как же! Долг платежом красен. А вдруг соседке понравится, так я с огромным удовольствием буду стараться на выращиванием у кореша приличного размера рожек. Да что там рожек, рогов. Будет он у меня королевским пантоносцем. Лосярой будет.

А неча ебливую жену надолго оставлять без присмотра. Природа пустоты не терпит. А моральные страдания меня не терзают. Я и родственниц, в том числе и жён двоюродных братьев, ебал, ебу и буду ебать. Родных-то нет, так я двоюродных, так уж и быть. Как говорится: За неимением кухарки…

Я балдею, тащусь. Женька старается, причмокивает, сосёт. Вот же сучка хитровыебанная! Пососёт — целоваться лезет.

Целую. Всё одно запах водки перебивает все остальные запахи. Это во времена моего детства пацаны считали западло целовать хуесоску. На словах. Сами целовали, знаю точно. Не поцелуешь — не будет сосать. Всё просто. Старое правило: Ты мне — я тебе. Подумалось, что Женькины старания могут привести к эксцессу. О, какие я знаю научные слова. Опять же благодаря нашей учительнице русского языка. Языком она, кстати, владеет в совершенстве. Женьке ещё учиться и учиться. Ну так в общежитии педа и не такому научишься. Вот чтобы избежать преждевременного извержения Везувия, решил отблагодарить Женьку ответной оральной (Не от слова орать, как думают некоторые. Хотя и орут некоторые бабы при этом дурниной.) лаской. А почему бы и нет. Пизда помыта. Если при бритье используешь мыльную пену, то смывать её всё одно приходится.

Пизда как пизда. В меру ароматная, в меру сопливая. Видно, что бабе хочется. Ну так пусть получит, чего желать изволит. Типа: Чего изволите, барыня?

— Аххх! Саша! Саша! Сааашшшкаааа!

Эк бабу припёрло. Кончила, едва ли не пару раз лизнул. До клитора не успел добраться. Точнее говоря добрался, но и всего лишь. Ляжки сжала. Благо очки не ношу. Так бы дужки очков в мозги и влипли бы. И без того на мгновение оглох. И ослеп. Женька, сучка ебливая, так голову прижала, ткнув носом в пизду, так сжала своими ляхами, что ни вздохнуть, ни пёр…Ээээ….Короче, кислород перекрыла полностью. Отойдя маленько от того чувства, которое испытала, засмеялась. Так мило, слегка застенчиво, стеснительно, что ли. Всё же она того, кончила, а я и не начинал.

— Саш, может выпьем?

Это она меня отвлекает от продолжения банкета. Чаще всего женщинам после оргазма требуется некоторое время для передышки. А тут ведь я могу потребовать своё.

— Хорошо бы. Ты, Женя, меня чуть не задавила. Ты, оказывается, та ещё штучка по темпераменту. Витька-то хоть с тобой справляется?

Махнула рукой, не став отвечать. Да не моё это дело, даже если баба и навешивает моему корешу рога. Сам из той категории зоотехников, кто помогает эти рога взращивать. Выпили. Женька потянула меня в комнату.

— Пошли, Саш. Что мы на кухне, будто места мало.

На всякий случай прихватили с собой выпивку. Вдруг жажда мучить станет, не бежать же на кухню. А тут можно утолить её не отрываясь от приятного процесса.

Женька задрала ноги к потолку, сама заправив то, что нужно, куда нужно. Вдруг не в тую дырдочку попаду. Оно ведь чревато — без подготовки, без смазки, без настроя. И озаботилась презервативом.

— Саш, извини, нет желания идти скоблиться. Ты не обидишься?

Да какие обиды. Жену и то ебу с гандонами. А тут соседка. Опять же сама тот презик натянула, расправила, разгладила.

— Размер почти Витькин. Чуть побольше. Нормально? Не давит?

Ну что сказать? Сказать можно лишь одно: с презиком могу гонять лысака бесконечно долго. И дело не в толщине резине или ещё в чём-то ином. Скорее всего чистая психология. Потому через некоторое время Женька оттолкнула меня, сталкивая в сторону.

— Разъелся, кабан. Раздавишь. Дай собачкой встану.

То есть раком, проще говоря. Ну да мне без разницы. Так даже лучше. Пошутил

— Тогда давай попрощаемся.

Вскинулась

— Ты что, уходишь?

— С чего это?

— А чего тогда прощаешься?

— Так ты же меня не видишь, когда так стоишь. А я быстро кончать не намерен. Вот и прощаюсь на всякий случай.

— Козёл!

Раз ты так, то…

Женька кряхтит. Иногда ахает. Иногда охает. Обычные звуки при ебле.

— Саш, Сашенька! Мне хорошо. Медленно, Саш. Ещё тише. Ага. Тебе со мной хорошо?

Да мне было бы хорошо с любой обладательницей пизды. Хотя вру. Настрой — дело тоже важное. Влечение должно быть, интерес, азарт. А тут присутствует всё сразу. И запретный плод, который сладок. И баба вроде как нравится. Так что наяривал я соседушку до той поры, пока не почувствовал зуд в головке. Очко сжалось, ствол напрягся, несколько раз дёрнулся, выплёскивая семенную жидкость. Простите, живчики. Сегодня вам не повезло, сегодня вы в резиновой ловушке.

Сидим на кухне. Женька курит.

— Я курю редко, под настроение.

Заржал.

— Ты чего?

— Анекдот вспомнил. Одна подруга рассказывает другой, что её муж курит после секса. Та говорит, что курить вредно. Подруга отмахивается: Раз в год сигарета не повредит.

Теперь ржали оба. На хи-хи пробило. Женька успокоилась.

— Саш, тебе понравилось со мной?

— Очень.

— А продолжение хочешь?

— А будет?

— Так Витька часто уезжает. Только это, Саш, дома я больше не буду. Ты мужик, квартиру ищи. Тогда будет продолжение.

Квартира не проблема. Материна хата стоит пустая. К сеструхе в гости поехала месяца на два-три. А там видно будет. Объяснил Женьке ситуэйшен. О как базарить начал. Англицкую мову разумею. Я же в школе учил: Пиплы, соблюдайте правила стритового движения. Ещё помню: Фэйсом об тэйбл. Если постараться, и не то вспомнишь. Теорему Пифагора, к примеру.

Расстались полностью удовлетворённые друг другом: У меня пустые яйца, у Женьки натёртая до мозолей пизда. Тепрь осталось материн адрес Женьке дать и готовиться к встрече.